здание Совета Европы
Европейская Конвенция о защите прав человека: право и практика
Европейская Конвенция о защите прав человека: право и практика
Новоcти
Библиoграфия
Вoпросы и oтветы
Сcылки

Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru
СМИ о правах человека

Информация в данном разделе может не совпадать с официальной позицией Совета Европы

Обеспечение баланса частных и публичных интересов в судебных решениях Конституционного Суда РФ

Актуальность соблюдения баланса между публичными интересами государства и общества и частными интересами субъектов предпринимательской деятельности особенно возросла с принятием Федерального закона от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней", в котором содержится прямое заявление о признании обязательными для России как юрисдикции Европейского суда по правам человека, так и его решений (ст. 1 Закона). Европейский суд по правам человека обязывает национальные суды при разрешении экономических споров соблюдать баланс между публичными и частными интересами, являющийся важнейшей предпосылкой для справедливого судебного разбирательства (1).

Публичные интересы - это интересы общества и государства, частные интересы - это интересы конкретных физических и юридических лиц, их групп. Однако, по мнению Л.В. Андреевой, нельзя ставить знак равенства между государственным и публичным интересом, "следует различать деятельность государства как выразителя публичного интереса и деятельность государства как собственника своего имущества" (2). Соглашаясь с данным замечанием, можно предположить, что государство становится выразителем публичного интереса, когда в своей деятельности выражает и соблюдает интересы своих граждан (общественные интересы), и признанный государством общественный интерес реализуется в нормах права.

Пределы защиты общественного интереса формулируются в первую очередь в нормах публичного права в зависимости от различных факторов развития экономики и общества в целом. Частный интерес опосредствуется частным правом. Понятия "частный интерес" и "частное право" также неразрывно связаны и с понятием "частная собственность". Используя справедливое высказывание Е.А. Суханова о том, что "в нормальном (не политэкономическом) понимании частная собственность обозначает лишь противоположность государственной ("публичной") собственности, т.е. принадлежность имущества конкретным физическим или юридическим (частным) лицам" (3), можно сделать вывод, что частные интересы обозначают противоположность публичным интересам.

В подтверждение общего смысла сказанного можно также привести высказывание цивилиста-классика И.А. Покровского о том, что если публичное право есть система юридической централизации отношений, то гражданское право, наоборот, - система юридической децентрализации. Если публичное право есть область власти и подчинения, то гражданское право - область свободы и частной инициативы (4).

Интересы каждого из субъектов занимают свое определенное место в общей системе интересов. Граница между сферами частного и публичного интереса подвижна и устанавливается законодателем. Установление границ государственного регулирования экономики составляет проблему сочетания (обеспечения) баланса публичных и частных интересов в экономической сфере.

Справедливо отмечено, что советское законодательство и судебная практика исходили из приоритета интересов государства над частными интересами субъектов экономической деятельности (5), а в последнее десятилетие, напротив, наблюдалось стремление отказаться от всеобъемлющего контроля государства как атрибута административно-командной системы и делался расчет исключительно на саморегулируемость общества, что привело к умалению значимости публичных интересов и гипертрофии интересов частных (6).

Однако анализ современного законодательства и судебно-арбитражной практики свидетельствует о новом наметившемся перекосе в установлении границы между сферами частного и публичного интереса, разрушении "довольно высокой степени защиты прав участников имущественного оборота, обеспечиваемой гражданским правом, отраслями законодательства, относящимися к публичному праву, и прежде всего налоговым законодательством. Некоторые нормы налогового законодательства способны свести к нулю права организаций и предпринимателей, предоставленные им гражданским правом" (7). Сюда можно отнести и таможенное законодательство. Некоторое превалирование публичных интересов над частными имеется также и непосредственно в гражданском законодательстве (8), в частности, в законодательстве о банкротстве.

В.В. Витрянский отмечает: "С особыми, а часто непреодолимыми трудностями сталкивается судебно-арбитражная практика в ситуациях, когда имеются противоречия между публично-правовыми нормами, которыми руководствуются в своей деятельности государственные органы, и гражданско-правовыми нормами, регламентирующими деятельность участников имущественного оборота" (9).

Справедливо также высказывание Т.Н. Нешатаевой и В.В. Старженецкого о том, что баланс между публичными и частными интересами может быть нарушен не только действиями государственных органов, но и бездействием, поскольку в некоторых случаях именно бездействие ответственных лиц может привести к нарушению имущественных прав лица (10).

Современный уровень развития российского общества и правосознания, по крайней мере, преполагает необходимость как минимум одного из принципов - соблюдение государством при ограничении и ином вмешательстве в частные интересы (что чаще всего происходит как вмешательство в право собственности) требования разумного баланса публичного и частного интереса.

Сложность данного вопроса вызвана отсутствием в российском законодательстве и судебной практике каких-либо правил для определения баланса публичного и частного интереса. Поэтому столь значимы решения Конституционного Суда РФ в установлении некоторых критериев и пределов реализации интересов, отражаемых им, при изложении своей правовой позиции при рассмотрении конкретных дел.

Конституционный Суд (далее Суд) входит в единую судебную систему, является федеральным судом и согласно Федеральному конституционному закону "О Конституционном Суде Российской Федерации" от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ (в ред. от 15 декабря 2001 г.) единственном судом, который окончательно разрешает все спорные вопросы толкования Конституции и соответствие ей федеральных законов, нормативных актов Президента, Правительства РФ, конституций республик, уставов, а также законов или иных нормативных актов субъектов Федерации, изданных в пределах своей компетенции (ст. 125 Конституции РФ).

Значимость судебной практики и судебных толкований Суда заключается также в том, что признание нормативного акта, полностью или частично не соответствующим Конституции, в том числе и по мотиву установления разумного баланса между публичными и частными интересами, влечет утрату юридической силы этого акта или соответствующей части, не требует никакого подтверждения другими органами и должностными лицами и не может быть преодолено повторным принятием этого же акта (ст. 79 ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ). Закон не допускает возможности пересмотра решений Конституционного Суда РФ.

Право должно стимулировать развитие экономических отношений, но на практике в предпринимательской деятельности нормы Конституции, несмотря на их прямое действие, иногда бывают трудно реализуемыми применительно к определенным правоотношениям или субъектам из-за отсутствия в федеральном законодательстве конкретизирующих их норм. Норм, конкретизирующих пределы регулирования публичных и частных интересов, в Конституции также нет. Вместе с тем, несмотря на отсутствие определенных установленных правил для определения баланса публичного и частного интереса, деятельность Конституционного Суда не происходит в правовом вакууме и проблема справедливого баланса интересов решается Судом прежде всего на основе норм и принципов, заложенных в Конституции. Кроме того, Конституционный Суд принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием сложившейся правоприменительной практики, а также исходя из его места в системе правовых актов.

Конституционный Суд, выявляя конституционно-правовой смысл рассматриваемой нормы с точки зрения соблюдения конкретных затрагиваемых данным нормативным актом публичных и частных интересов на основе оценки значимости для общества, государства, частных субъектов предпринимательской деятельности и соотношения их интересов, проводит ту грань между необходимым государственным регулированием экономических отношений и частными интересами, которая и обеспечивает разумный баланс между публичными и частными интересами.

Кроме того, при определении баланса публичного и частного интереса Конституционный Суд учитывает и те подходы и принципы правосудия, которые использует в свой деятельности Европейский суд (11), в том числе такие, как: было ли вмешательство в частные права лица, какова была цель вмешательства и какие предприняты меры для достижения этой цели государством, насколько такое вмешательство оправдано требованиями публичных интересов, насколько вмешательство в частные права и примененные государством меры соразмерны требованиям публичных интересов (12).

Одним из первых решений Конституционного Суда в области определения баланса публичных и частных интересов было постановление Суда от 9 июня 1992 г. N 7-П по делу о проверке конституционности Постановления Совмина РФ от 17 июля 1991 г. N 403 "О мерах по реализации распоряжения председателя Верховного Совета РСФСР и председателя Совмина РСФСР от 8 июня 1991 г. N 1554-1 "О дополнительных мерах по формированию государственных хлебных и других продовольственных ресурсов в 1991 г." и постановления Правительства РФ от 24 января 1992 г. N 43 "Об упорядочении торговли легковыми автомобилями по целевым чекам и целевым вкладам на территории РФ", или дело о вкладах работников БАМа. Содержащиеся в данном постановлении правовые позиции затрагивают такие институты конституционного права, как конституционно-правовая ответственность государства в форме возмещения вреда, исполнение договоров в условиях существенного изменения обстоятельств, недопущение нарушения баланса интересов. В постановлении было указано, что обязательства, возникшие между гражданами - владельцами целевых чеков - и государством, правопреемником и гарантом которого является Правительство России в лице Сбербанка и Министерства торговли РФ, регулируются гражданским законодательством, и граждане выступают в качестве кредитора, а государство - должника.

Перенесение сроков, т.е. отсрочка отоваривания целевых чеков по существу представляет собой одностороннее изменение государством условий исполнения обязательств (мораторий). Эта отсрочка не диктовалась какой-либо чрезвычайной ситуацией, действием непреодолимой силы и другими исключительными обстоятельствами, которые могут служить основанием для объявления моратория и быть использованы для одностороннего перенесения сроков исполнения договорных обязательств. Тем самым были нарушены конституционные права и свободы граждан, в том числе имущественные, что привело к ограничению свободы экономической деятельности граждан как собственников (абзацы 1, 2 и 5 мотивировочной части постановления).

В постановлении присутствовал также важный тезис, что отношения между работниками БАМа и государством нельзя рассматривать как обычные договорные отношения. В тех условиях всеобщего огосударствления и БАМ как работодатель, и Сберегательный банк СССР как банк представляли государство в договорных отношениях, и в силу этого договорные отношения были осложнены публичным элементом. В абзацах 6 и 16 мотивировочной части постановления Суд указал, что Правительство России действовало противоправно, так как вопреки требованиям Гражданского кодекса России, используя свои властные полномочия, осуществило принадлежащие ему в данных обстоятельствах гражданские права в противоречии с их назначением, необоснованно предоставив преимущества подчиненным ему органам, на которые возложено исполнение обязательств перед гражданами по отовариванию чеков на легковые автомобили.

Правительство России, нарушив имущественные права и интересы граждан, вышло за пределы своей компетенции, обязывающей защищать права и свободы граждан. Рассматриваемые постановления Правительства вопреки ст. 10 Конституции РФ ограничили пределы свободы экономической деятельности граждан по сравнению с действующим законодательством, нарушили их имущественные права и интересы. В результате постановление Совмина РФ от 17 июля 1991 г. N 403 и п. 2 постановления Правительства РФ от 24 января 1992 г. N 43 были признаны неконституционными (п. 1 резолютивной части постановления).

Изложенная в данном постановлении правовая позиция Конституционного Суда сохраняет свое значение и теперь. Иногда отсутствие разумных границ между сферами публичного и частного права может объясняться не только превалированием одними нормами права над другими, но и наличием пробела в законодательстве. В ряде случаев, признав те или иные нормы закона неконституционными с точки зрения отсутствия справедливого баланса публичных и частных интересов, Конституционный Суд прямо или косвенно обращается к законодателю с рекомендацией устранить пробел в праве, так как самостоятельно Суд не может "переписать" неконституционный закон или его часть. И как признанием рассмотренной нормы, не соответствующей Конституции, так и с мотивировкой принятого решения Суд определенным образом ориентирует законодателя и тем самым способствует выработке парламентом новых норм, отвечающих требованиям Конституции РФ, принципам справедливого соотношения публичных и частных интересов.

Предметом конституционной оценки со стороны Конституционного Суда РФ нередко являлись вопросы непосредственно и гражданского законодательства. Возможно, проблемы частного права рассматривались не так интенсивно, как вопросы публичных отраслей права, но каждый раз это были актуальные темы, выходящие на уровень развития права. Многие из них были на стыке с публичным правом и направлены на конституционную защиту собственника и права собственности.

В связи с вышеуказанным следует назвать постановление Конституционного Суда от 23 декабря 1997 г. N 21-П по делу о проверке конституционности п. 2 ст. 855 Гражданского кодекса РФ и ч. 6 ст. 15 Закона РФ "Об основах налоговой системы в Российской Федерации". Положение абзаца 4 п. 2 ст. 855 Гражданского кодекса РФ было признано неконституционным, исходя из того, что установленное в абзаце 5 этого пункта обязательное списание по платежным документам, предусматривающим платежи в бюджет и внебюджетные фонды, означает только взыскание задолженности по указанным платежам на основании поручений налоговых органов и органов налоговой полиции, носящих бесспорный характер (п. 1 резолютивной части постановления). В данном постановлении был развязан узел из нестыкующихся норм гражданского и налогового законодательства. В постановлении выражена принципиальная правовая позиция о разумном сочетании прав одних с правами и интересами других лиц, которая в последующем нашла отражение и в некоторых актах Конституционного Суда по оценке конституционности налоговых законов.

Выводы суда были основаны на том, что достижение декларируемой законодателем цели с помощью предпринятого им регулирования не было и не могло быть обеспечено, поскольку оно по существу не исключает произвольное определение очередности выплат, что не согласуется с принципом равенства перед законом. Новая очередность, введенная п. 2 ст. 855 Гражданского кодекса РФ, даже если бы она и облегчала положение с задолженностью по заработной плате работникам коммерческих организаций, создает трудности с формированием доходной части бюджета, что может привести к задолженности по заработной плате работникам бюджетной сферы. Дополнения и изменения п. 2 ст. 855 Гражданского кодекса РФ не соответствуют критериям справедливости (п. 3 мотивировочной части постановления).

В постановлении также указывалось, что конституционные обязанности выплачивать вознаграждение за труд и платить законно установленные налоги и сборы не должны противопоставляться друг другу, так как установление жесткого приоритета для одной из них означает невозможность реализации, а следовательно, умаление равно защищаемых прав и законных интересов тех или других граждан, что не соответствует Конституции РФ (п. 4 мотивировочной части постановления).

Конституционный Суд всегда старается подчеркнуть, что нормы права должны быть взаимосвязаны между собой конституционно-правовым смыслом. Только тогда совокупность всех норм составит реальное конституционное правовое поле.

Дополнительно в качестве примера можно также привести постановление Суда от 16 мая 2000 г. N 8-П по делу о проверке конституционности отдельных положений п. 4 ст. 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)". Конституционный Суд признал не соответствующим Конституции РФ, ее ст. 35 (ч. 3), 46 (ч. 1) и 55 (ч. 2 и 3), положения п. 4 ст. 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в той части, в какой они по смыслу, придаваемому им сложившейся практикой, позволяют передавать соответствующим муниципальным образованиям жилищный фонд социального использования, детские дошкольные учреждения и объекты коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимые для региона, без выплаты должникам-собственникам, находящимся в процедуре конкурсного производства, разумной, справедливой компенсации, обеспечивающей баланс между публичными и частными интересами, а также не допускают судебной проверки такой передачи по существу (п. 1 резолютивной части постановления).

В пункте 2 резолютивной части постановления Суд указал, что законодателю надлежит предусмотреть размер и порядок выплаты разумной и соразмерной компенсации должникам, находящимся в процедуре конкурсного производства, и механизм реализации решений федеральных органов государственной власти, приводящих к увеличению расходов бюджетов разных уровней.

К данным выводам Суд пришел на основе положений, согласно которым указанный фонд социального использования и объекты коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимые для региона, используются не только в частных интересах должника-собственника, но и в интересах населения, подлежащих защите со стороны государства. Поэтому отношения, связанные с обеспечением функционирования и сохранения целевого назначения указанных объектов, носят публично-правовой характер. Осуществляя их регулирование, законодатель исходя из публичных целей вправе определять, что те или иные объекты, необходимые для жизнеобеспечения населения, в процессе конкурсного производства подлежат передаче соответствующему муниципальному образованию. Передача указанных объектов муниципальным образованиям представляет собой один из случаев лишения должника-собственника его имущества. В этом смысле оспариваемые положения представляют собой чрезмерное, не пропорциональное конституционно значимым целям, а потому произвольное ограничение права собственности должника и, следовательно, конкурсного кредитора в конкурсном производстве и умаляют конституционное право частной собственности (п. 5 мотивировочной части постановления).

В данном постановлении Конституционный Суд, устанавливая критерии разумного баланса публичных и частных интересов, кроме того, опять напрямую обращается к законодателю с предложением восполнить пробел в законодательстве.

К решению, где критерием определения разумного баланса интересов является конституционный принцип свободы договора, можно отнести постановление от 6 июня 2000 г. N 9-П по делу о проверке конституционности положения абзаца 3 п. 2 ст. 77 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)". В данном постановлении Суд признал не соответствующим Конституции РФ, ее ст. 8 (ч. 1), 19 (ч. 1 и 2), 34 (ч. 1), 35 (ч. 2) и 55 (ч. 3), положения абзаца 3 п. 2 ст. 77 Федерального закона от 8 января 1998 г. "О несостоятельности (банкротстве)", согласно которому внешний управляющий в трехмесячный срок с момента введения внешнего управления вправе отказаться от исполнения договоров должника, не исполненных сторонами полностью или частично, если договор является долгосрочным (заключен на срок более одного года), поскольку данное положение позволяет внешнему управляющему в одностороннем порядке расторгать договоры должника на том лишь основании, что они заключены на срок свыше одного года, независимо от того, имеются ли связанные с исполнением таких договоров обстоятельства, препятствующие восстановлению платежеспособности должника (п. 1 резолютивной части постановления).

К такому решению Конституционный Суд пришел исходя из того, что в данном случае чрезмерно ограничивается конституционное положение о юридическом равенстве сторон в гражданско-правовом договоре: контрагент как одна из сторон оказывается в неравноправном положении по сравнению с другой стороной, а также по сравнению с другой категорией контрагентов (с которыми расторжение договора возможно лишь при наличии конкретных обстоятельств, реально препятствующих восстановлению платежеспособности должника). Такое ограничение не является необходимым с точки зрения требований ст. 55 (ч. 3) Конституции РФ. По сути в данном случае вводится произвольный критерий, не отвечающий принципам соразмерности и справедливости, которые должны соблюдаться при ограничении свободы договоров и прав владения, пользования и распоряжения имуществом и предполагают необходимость обеспечения справедливого баланса между общественными интересами и правами частных лиц в договорных отношениях.

Существующая норма, лишающая контрагентов возможности оспорить в суде такой односторонний отказ, вводит несоразмерное ограничение гарантированных Конституцией РФ свободы экономической деятельности и свободы договора, а также права на свободное использование имущества для предпринимательской деятельности, прав владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом и нарушает принцип юридического равенства (п. 4 мотивировочной части постановления).

Показательно еще одно постановление от 30 июля 2001 г. N 13-П по делу о проверке конституционности положений подпункта 7 п. 1 ст. 7, п. 1 ст. 77 и п. 1 ст. 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве". В пункте 7 мотивировочной части постановления Суд отразил, что формальная неопределенность, расплывчатость нормы, согласно которой исполнительский сбор взыскивается с должника, если исполнительный документ в установленный срок не исполнен им без уважительных причин, без указания в п. 1 ст. 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве" того, какие именно причины являются уважительными или, наоборот, неуважительными, создает возможность ее произвольного толкования и применения, что ведет к нарушению общеправовых принципов юридической ответственности и равенства, произвольному ограничению конституционного права собственности и нарушению гарантий государственной, в том числе судебной, защиты прав и свобод. Кроме того. взыскание исполнительского сбора в первоочередном порядке в случае недостаточности денежных средств, взысканных с должника, не позволяет исполнить судебный акт, обязательный для судебного пристава-исполнителя, и удовлетворить требования взыскателя в полном объеме. В результате нарушенные права взыскателя оказываются незащищенными. Такой порядок распределения взыскиваемой суммы нарушает справедливый баланс между публичными и частными интересами, искажает существо обязанности, не отвечает конституционно значимым целям исполнительного производства (п. 8 мотивировочной части постановления).

Отсюда следующий вывод Конституционного Суда: положения п. 1 ст. 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве", согласно которым в случае неисполнения исполнительного документа без уважительных причин в срок, установленный для добровольного исполнения указанного документа, судебный пристав-исполнитель выносит постановление, по которому с должника взыскивается исполнительский сбор в размере 7% от взыскиваемой суммы или стоимости имущества должника, признать не соответствующими Конституции РФ, поскольку они в силу своей формальной неопределенности в части, касающейся оснований освобождения должника от уплаты исполнительского сбора, допускают их применение без обеспечения должнику возможности надлежащим образом подтверждать, что нарушение установленных сроков исполнения исполнительного документа, обязывающего его передать взыскиваемые денежные средства, вызвано чрезвычайными, объективно непредотвратимыми обстоятельствами и другими непредвиденными, непреодолимыми препятствиями, находящимися вне его контроля, при соблюдении им той степени заботливости, какая требовалась от него в целях надлежащего исполнения обязанности, вытекающей из п. 1 ст. 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве" (п. 3 резолютивной части постановления).

Также признано не соответствующим Конституции РФ положение п. 1 ст. 77 Федерального закона "Об исполнительном производстве", на основании которого из денежной суммы, взысканной судебным приставом-исполнителем с должника, исполнительский сбор оплачивается в первоочередном порядке, а требования взыскателя удовлетворяются в последнюю очередь (п. 4 резолютивной части постановления).

При принятии данного постановления Конституционный Суд исходил из конституционного принципа справедливости баланса между публичными и частными интересами, недопущения искажения существа обязанности и существа конституционных целей исполнительного производства.

Конституционный Суд в своих решениях в экономической сфере оценивает конституционность оспариваемой нормы прежде всего исходя из ее соответствия Конституции РФ, а также принципу справедливого баланса частных и публичных интересов, так как соблюдение баланса между публичными и частными интересами - важнейшая предпосылка для справедливого судебного разбирательства не только на уровне Конституционного Суда, но и других судов Российской Федерации.

Значимость судебных решений Конституционного Суда в экономической сфере вытекает из содержания ст. 87 ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации", согласно которой признание федерального закона, нормативных актов Президента РФ и Правительства РФ, нормативного акта субъекта РФ неконституционными полностью или в части влечет определенные последствия, в том числе в виде их неприменения судами, другими органами и должностными лицами в правоприменительной практике.

Таким образом, анализ положений Конституции РФ, федеральных конституционных законов и иных федеральных законов, определяющих правовой статус Конституционного Суда РФ, а также состоявшихся постановлений Конституционного суда РФ, связанных со сферой предпринимательской деятельности, позволяет сделать выводы, что Конституционный Суд при обеспечении справедливого баланса публичных и частных интересов, по нашему мнению, исходил из следующих критериев.

Во-первых, Правительство РФ не может использовать свои властные полномочия в противоречии с их назначением, необоснованно предоставлять преимущество своим органам перед гражданами в договорных обязательствах при отсутствии какой-либо чрезвычайной ситуации, действий непреодолимой силы и других исключительных обстоятельств и тем самым ограничивать пределы свободы экономической деятельности граждан по сравнению с действующим законодательством.

Во-вторых, конституционные обязанности выплачивать вознаграждение за труд и платить законно установленные налоги не должны противопоставляться друг другу, так как установление жесткого приоритета для одной из сторон означает невозможность реализации и умаление равно защищаемых прав и законных интересов тех или других граждан.

В-третьих, лишение собственности без предоставления разумной компенсации с учетом ее стоимости представляет собой несоразмерное вмешательство в частные интересы, которое не может считаться оправданным.

Вместе с тем:

при определенных фактических обстоятельствах учет публичных интересов, связанных с необходимостью обеспечения большей социальной справедливости, может обусловливать выплаты возмещения ниже рыночной стоимости;

компенсация должна быть соразмерной с точки зрения обеспечения справедливого баланса между публичными и частными интересами с обеспечением судебной проверки передачи в публичных целях частной собственности в муниципальную, а также размера компенсации;

определение разумных пределов, в которых возможна компенсация в целях защиты имущественных прав и законных интересов, не нарушает конституционное требование о предварительном и равноценном возмещении за отчуждаемое в публичных целях имущество.

В-четвертых, ограничение права собственности не может быть чрезмерным, не пропорциональным конституционно значимым целям и может осуществляться в целях защиты прав и законных интересов других лиц.

В-пятых, равная защита частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности должна осуществляться на основе принципа справедливости.

В-шестых, не должно чрезмерно ограничиваться юридическое равенство сторон в гражданско-правовом договоре путем введения такого произвольного критерия, как срок действия договора (более одного года), не отвечающего принципам соразмерности и справедливости, которые должны соблюдаться при ограничении свободы договоров и прав владения, пользования и распоряжения имуществом. Такое ограничение юридического равенства сторон в гражданско-правовом договоре не является необходимым с точки зрения Конституции РФ.

В-седьмых, Конституционный Суд, вынося решение, учитывает положение сторон правоотношения: требования публичного интереса, общества в целом и права частных лиц и, сопоставляя требования общества с интересами конкретного лица, находит компромисс, не допуская ситуации, когда требования публичного интереса полностью подавляют частный интерес, и наоборот, когда публичные интересы вообще не учитываются Судом.

Представляется, что совершенствование законодательства под влиянием судебных решений Конституционного Суда должно идти по пути развития права, учитывающего сложное, более верное соотношение публичного и частного интереса в регулировании имущественного оборота в каждый конкретный период развития общества и экономики.

(1) См.: п. 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда РФ от 20 декабря 1999 г. N С1-7/СМП-1341 "Об основных положениях, применяемых Европейским судом по правам человека при защите имущественных прав и прав на правосудие" // Вестник ВАС РФ. - 2000. -N 2.-С. 93-96.

(2) Андреева Л.В. Государственные нужды: гражданско-правовое и бюджетное регулирование / Российская академия юридических наук: Научные труды. -Т. 1. - М.: Юрист, 2001. - С. 260.

(3) Суханов ЕА. Современное развитие частного права в России / Российская академия юридических наук: Научные труды. -Т. 1.- М.: Юрист, 2001. - С.Ю.

(4) Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. - М.: Статут, 1998. - С. 40.

(5) Цветков И.В. К вопросу о соблюдении баланса публичного и частных интересов при разрешении арбитражными судами экономических споров // Арбитражная практика. -2001.-N7.-С. 33-34.

(6) Курбатов А. Я. Обеспечение баланса частных и публичных интересов - основная задача права на современном этапе // Хозяйство и право. - 2001. -N6.-С. 88.

(7) Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1: Общие положения. - 2-е изд., испр. - М.: Статут, 2000. - С. 819.

(8) Богданов Е. Соотношение частного и публичного в гражданском законодательстве // Гарант - справочная правовая система. - 2002. - 5 февр.

(9) Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 819.

(10) Нешатаева Т.Н., Старженецкий В.В. Соблюдение баланса публичного и частного интереса // Вестник ВАС РФ. - 2000. - N4. - С. 112.

(11) Признание обязательными для России юрисдикции Европейского суда по правам человека и его решений в соответствии с Федеральным законом от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ предполагает и признание тех подходов и принципов, которыми Европейский суд руководствуется при принятии своих решений.

(12) Нешатаева Т.Н., Старженецкий В.В. Указ. соч. С. 112.

А.И. ДИХТЯР, кандидат юридических наук, доцент; Н.А. РОГОЖИН, помощник судьи Арбитражного суда Орловской области


Закон и право, № 12, А.И. Дихтяр, Н.А. Рогожин

17.12.2002



Новости
| Европейская конвенция | Европейский Суд | Совет Европы | Документы | Библиография | Вопросы и ответы | Ссылки


© Council of Europe 2002  Разработка: Компания "ГАРАНТ"
Проект финансируется при поддержке
Правительства Соединенного Королевства